Новости

В статье реконструируется бахтинская концепция карнавального смеха применительно к двум авторам рубежа веков. Важнейшей характеристикой этого смеха является его всенародность. «Мефистофель» К. Случевского выбивается из «концерта творения», а герой Л. Андреева «выпадает» из всеобщего веселья.

Долгорукова Наталья Михайловна. Кандидат филологических наук, PhD. Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (101000, Российская Федерация, г. Москва, ул. Мясницкая, д. 11; Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.)

Кармаза Максим Олегович. Студент, исследователь-стажер. Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (101000, Российская Федерация, г. Москва, ул. Мясницкая, д. 11; Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.)

Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ.

Имена М. Бахтина, Л. Андреева и К. Случевского, казалось бы, ничем не связаны. Едва ли у Бахтина найдется хоть одно исследование, посвященное творчеству Андреева. Со Случевским дело обстоит иначе: Бахтин в работе «Автор и герой в эстетической деятельности» не только упоминает поэта, но и характеризует его место в литературном поле — «голос вне хора» [Бахтин 2003: 162].

Что касается Случевского и Андреева, объединенных в нашей статье, говорить об их диалоге довольно трудно. Они не вели переписку, но могли слышать друг о друге в связи с конкурсом, организованным по случаю двадцатилетнего юбилея издания «Биржевые ведомости» (объявление о нем появилось в самой газете 15 июня 1900 года). Андреев послал на конкурс рассказ «Молчание», Случевский тогда был одним из членов жюри. Заметим, что творческий путь Андреева начинался в то время, когда Случевский писал свои последние циклы («Загробные песни» вышли в 1902 году — в это время первый сборник рассказов Андреева издается во второй раз). «Смех» — рассказ, который мы рассмотрим, — входит во второе издание первого сборника писателя.

В широком смысле смеховое начало в творчестве Андреева исследовалось уже не раз1. Достаточно привести статью В. Беззубова «Смех Леонида Андреева», в которой он концептуализировал категорию смеха как «одну из важнейших в художественной системе Андреева, многое в ней проясняющую» [Беззубов 1983: 14]. Наряду со смехом Беззубов выделял в прозе Андреева и другие образы-символы: «Вообще, как мы увидим далее, Смех становится у Андреева одним из таких образов-символов, как Стена, Тьма, Ложь» [Беззубов 1983: 14]. Показательно, что исследователь перечисляет эти «образы-символы»2 с заглавной буквы, то есть как полноценных действующих лиц.

Источник